?

Log in

aloisius' Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in aloisius' LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Wednesday, March 8th, 2006
11:38 pm
Дорогой qwertz! Месяца три назад ты спрашивал, буду ли я еще писать свой Журнал. Похоже, у меня появился ответ.
Не могу утверждать, что молчать мне надоело. За эти четырнадцать месяцев Журнал интересовал меня довольно мало. Поэтому, неучастие в его Жизни меня как-то не задевало. (Редкие комментарии к заметкам особо дорогих мне людей за полноценное присутствие на страницах я не считаю).
Последнее время читаю Журнал исправно. Любопытствую записями разных знакомых – оказывается, каждый второй за этот год обзавелся собственным ЖЖ. Сегодня вот появился порыв к словоблудию. Три дюжины слов – уже неплохо. Может, и правда буду писать.
В любом случае, большое тебе спасибо!
Saturday, January 1st, 2005
6:01 pm
С наступившим новым годом! Надеюсь, наши отношения с петухом сложатся лучше, чем у небезызвестного царя. "Царствуйте лежа на боку" дорогие друзья! Счастливого 2005!
Wednesday, December 22nd, 2004
9:35 pm
Почти свобода.
Забавный текст обнаружился в моем старом дневнике. Датирован 23 декабря 1990-го года:
"Дела доделаны. Обещания выполнены. Долги прощены. Обиды забыты. Почти..."
Sunday, November 28th, 2004
9:22 pm
Не справился с управлением.
Подобное объяснение автомобильных аварий меня всегда удивляло: если есть руль, педали и голова на плечах, как можно не справиться. Вчерашний день предоставил мне все необходимые ответы.
Полная нестыковка дороги, зимней резины, хваленой АБС, руля и моей драгоценной персоны. Пятнадцать секунд позора на глазах у изумленной публики, восемь метров полета, сугроб по зеркала, переговоры с водителем камаза, способного вытянуть машину на твердую почву и, наконец, постыдный выезд на свет божий задом вверх.
Впечатляет.
Tuesday, November 23rd, 2004
6:47 pm
Поражения.
Недавно мне довелось потерпеть одно. Не случайный, досадный проигрыш, а настоящее поражение, в широком смысле этого слова. Поражение осознанное и принятое.
Разнообразие жизни - банальная аксиома. Но благо жизнь мне симпатична сама по себе, то ко всем ее проявлениям я отношусь ровно. Неудачи воспринимаю умеренно, успехи - с недоверием. Если же мне приходится признавать чье-то превосходство, то помимо боли, обычно сопутствующей подобным событиям, я испытываю почти физическое удовлетворение. И облегчение. Возможно потому, что поражение всего лишь момент времени, в худшем случае - исторический факт. Впрочем, на историю я не претендую. А моменты, даже самые тяжелые, проходят.
4:03 pm
Лондон столица Парижа...
...а Париж столица Рима - говорила Алиса, и даже не догадывалась, насколько справедлива ее география.
Wednesday, November 10th, 2004
9:35 pm
Источник.
"Производственный роман о нелегкой судьбе архитекторов в Америке". В советские времена эту книгу наверняка снабдили бы подобным комментарием. К счастью наших бетонно-коробочных зодчих, творчество Айн Рэнд в Союзе популярностью не пользовалось. А то, кто знает...
Friday, November 5th, 2004
1:21 pm
Как справедливо заметил один скептик,
минус помноженный на минус дает минус в квадрате.
Sunday, October 31st, 2004
6:47 pm
Письмо другу.
Что сказать близкому, дорогому тебе человеку, с которым вы оказались на разных полюсах. Годы взаимопонимания обратились в полное противоречие интересов, желаний, целей, оценочных категорий, морали. Где-то на маршруте Москва - Берлин - Москва наша дружба сошла с дистанции. Оркестр сыграл финальные аккорды. И жизнь потекла своим чередом, будто не было ничего.
Но вот нашелся "добрый самаритянин" стремящийся во что бы то ни стало померить "таких давних, таких хороших друзей". С истинным пылом, взял в оборот моего визави. И теперь для полного хеппиенда требуется только мое письмо. Не покаянное, не просительное, просто письмо другу.
Так что же писать... Что скучаю? Но, скучаю ли я? Прошлое наше мне дорого как память, а настоящего давно уже нет. Что мне его не хватает? Но тоска моя ретроспективна. Что он мой лучший друг? Но что я с моим эгоизмом понимаю в дружбе.
Можно рассказать о себе. Но будет ли интересно читать о неожиданно чужом человеке. Расспросить о нем? Но прикидываться, что меня волнует его новая жизнь малодушно и противно.
Какая ирония. Сижу перед чистым листом в надежде вернуть одного из ценнейших людей моей жизни, и ничего кроме "Здравствуй" выдавить из себя не могу.
Wednesday, October 27th, 2004
10:51 am
"Влюблен по собственному желанию"...
С самого начала было ясно: расслаблюсь - увлечения не миновать. Но, честно, так хотелось расслабиться. И так казалось приятно будет влюбиться. (Хотя поначалу это всегда кажется приятным).
Эйфория сменилась клиникой моментально. Влюбленность довольно острая. Объект моей страсти ее упорно не замечает, или мастерски делает вид. Любые попытки коммуникации упираются в "усталость", "занятость", "затянувшуюся простуду" и проч. Никаких "кофе выпить, поговорить". Только изредка, и только по делу. Об объяснении и речи быть не может. Моя пассия охраняет собственную независимость истерически. При намеке на какие-то там чувства, попросту испугается и убежит.
Удовольствие, в общем, получилось весьма относительное. Надо бы плюнуть и растереть. Только не получается. Вроде все понимаю и про возраст, и про поведение. И фокусы эти мне хорошо знакомы. Но зацепило меня что-то. Засело под ребрами, слева, и давит, до сердцебиения, до рези.
Пошловато, понимаю. Но не могу я вечно симулировать отсутствие нормальных человеческих слабостей.
Недаром говорят, не поминай Любовь всуе. Грех трепать попусту большие и чистые чувства. Вот и отливается мне за словоблудие.
Tuesday, October 26th, 2004
12:41 am
Наконец-то! Найден эпиграф к моим экзерсисам.
Впрочем, мне кажется, что всякому любителю заметок, записок, дневников и прочих опусов стоит водрузить эту цитату на свои штандарты.

"Из всех искусств самое предпочтительное для начинающих - литература. Музыка шумновата. Живопись пачкает руки и одежду. Прикладное творчество требует определенной ловкости и мастерства. Работа же за письменным столом - дело чистое и тихое. Каждый может им заниматься где угодно..."
Ивлин Во.
Monday, October 25th, 2004
12:53 pm
Путевые заметки. Начало конца комедии.
Конецкий Виктор Викторович. Чего тольеко не писали о нем критики. "Философ и лирик, продолжатель традиции Бунина и Паустовского, создатель умной и честной, полной тонкого юмора путевой прозы, золотой фонд русской литературы", что тут добавишь... Разве что моряк и Питерец.
Замечательный писатель. К стыду моему, читать его раньше не приходилось. Судьба как-то не свела.
В скромном городе Димитровграде попала мне в руки его книга. Вернее, фотограф мой, Саня, в руки мне эту книгу всунул. Сам он Конецким увлечен серьезно. Даже не так. Конецкого Саня любит той пылкой юношеской любовью, какой только подростки способны любить своих кумиров, блестящих и всепонимающих одновременно. Он, пправда, утверждает, что это нечто иное. Как любовь подопечного к наставнику, человеку мудрому, способному посоветовать и поддержать. А юношеская любовь идеальна, она единственная. Что ж, рано или поздно он заметит, что противоречия здесь никакого нет. Юношеский кумир - это тот идеал отца, которого не было на самом деле. Может быть не физически, но по-человечески. Мечта о друге, о старшем товарище. Желание восполнить пустоту понимания и, может быть, тепла. Для Сани - это Виктор Конецкий. Моряк, как и его отец, нормальный мужик, как и его отец. Только по воле случая Конецкий всегда был с ним рядом. Мне, пожалуй, повезло меньше.
У Конецкого редкий дар не проводить границы между весельем и трагедией, не расставлять плюсы и минусы, называя при этом вещи своими именами. Его ирония не превращается в яд, и окружающих он оценивает, а не судит. Всем бы этому научиться. Случись мне читать его в шестнадцать, двадцать, одним словом, раньше, мое восприятие мира, возможно, было бы другим. Может, было бы легче.
Sunday, October 24th, 2004
2:58 pm
Путевые заметки. Летайте самолетами Аэрофлота.
Пользуясь московским простоем, собираю по карманам выдранные из блокнотов страницы. Надо фиксировать, а то пропадет нетленка. Канет в мусорном ведре вместе с обертками от жвачки, или, еще хуже, постирается с джинсами и куртками. Рукописи, конечно, не горят. Но вот в стиральной машине гибнут безвозвратно.
Нижний Новгород. Утренний рейс на Москву.
Посоветовавшись с коллегами, приезжаю за полтора часа до отлета. Упираюсь в наглухо закрытое, темное здание аэропорта. После десятиминутного сотрясания дверей из небытия появляется сонный охранник. Осведомляется: "Чего Вы хотите"?
"Летать будем" - спрашиваю в ответ.
"Если народ соберется" - милостиво отвечает он. С минуту изучает меня, после чего впускает внутрь. И я оказываюсь в абсолютно пустом, безжизненном аэропорту. (Отличная иллюстрация к Стивену Кингу). Поднимаюсь на второй этаж, укладываюсь на скамейку, сумку под голову. Холодно.
Минут через пятнадцать выясняется, что одиночество мое полным не назовешь. В дальнем конце зала ожидает чего-то немолодая пара, удивительно похожая на албанских крестьян. Судя по чеомданам, сидят они здесь годов с пятидесятых. Привычные ко всему вокруг, они не обращают внимания ни на возобновившийся храп охранника, ни на меня. Закрываю глаза, с сожалением вспоминая все недопитые чашки кофе.
Просыпаюсь от яркого света и громогласного объявления о регистрации. Тридцать пять минут до отлета. В накопителе аншлаг - восемь пассажиров. Мимо нас трусцой пробегает экипаж. Не сбавляя скорости несется по полю, влезает в самолет. После чего и нас ведут на посадку.
В самолете опять холодно. Кто-то просит у стюарда сделать потеплее.
"Да ночь стоял, промерз" - объясняет он. -"Сейчас скажу, включат печку". Так вот просто, как в моей собственной машине. Никаких Вам "пристегните ремни" или "наш полет проходит на высоте столько-то метров".
В Шереметьево нас встречают сигнальные огни, желтые автопогрузчики, самолеты, автобусы, люди на летном поле. Банальная суета, которую мы по привычке называем цивилизацией. Только к реальной жизни на просторах страны эта наша "цивилизация" никакого отношения не имеет. И мне, вдруг, становится безумно жалко себя в этой столичной жизни. Такой правильной, предсказуемой и неинтересной.
Saturday, October 23rd, 2004
12:47 am
Путевые заметки. О любви.
Ижевск. Гостиница. Вечер. Перспектив никаких. Мы с фотографом сидим в номере и "трем" о любви. Делимся прошлым, не упоминая имен и дат. Пиетет соблюдаем. Под дождь с коньяком любая откровенность как-то надрывней и удовлетворения больше приносит.
Речь идет не о флиртах, романчиках или историях на ночь, а о любви большой. Классическая литература объясняет суть явления доходчиво. Но для меня, да простят мои "прошлые" и, надеюсь, "будущие", все это осталось теорией. К тридцать годам серьезное и сильное чувство (романтичное поколение наших родителей называло такое главным или даже единственным), так вот. Чувство это посещало меня как минимум дважды. Если, конечно, не считать эпоху "Детей капитана Гранта", безумную страсть, отнявшую два года жизни и пылкую влюбленность шестнадцати лет. Она заставила мена оперативно повзрослеть и стала, как это сказано в бессмертной Касабланке, началом хорошей дружбы.
Рассказываю все это чистосердечно. Собеседник отвечает историей о соседки по парте красоты неописуемой, о первой своей женщине, о нынешней постоянной любви и о параллельной страсти ("до сих пор на фотографию ее спокойно смотреть не могу").
Так и беседуем. Не без хвастовства некоторого, конечно. Но куда же без него. И тема плодотворная, и ситуация располагает. И хочется на Пастернаковские "восемь строк" замахнуться. Да зуб неймет.
Friday, October 22nd, 2004
1:09 am
Путевые заметки. Летят журавли.
Мой предпоследний приезд в Москву. Пара дней суетного отдыха. Минут на пятнадцать выбегаю в сад, выхожу на любимую точку, задираю голову и - журавли. Летят себе по синему осеннему небу, как и положено косяком из до боли знакомого фильма.
Если честно, то никогда раньше журавли в моей биографии не встречались. Поэтому поделиться увиденным хотелось нестерпимо. А рядом никого. Продукт современности - хватаюсь за телефон. Первый номер был банально заблокирован. У второго болел ребенок. И ему были безразличны журавли, мои патетические вздохи. Волновали только деньги взаймы. Третьим оказался мой фотограф Саня. Он как раз сканировал отснятые в недавних странствиях слайды, и на меня с журавлями ему было... сами понимаете. Но он вежливо выслушил мой сопливый монолог и задумчиво протянул "мда, лирика".
Инцидент на этом мог бы и исчерпаться. Но обработав пленки и записав, наконец, диск, Саня вспомнил о своем черноморском остроумии. Позвонил мне и так вкардчиво спрашивает:
"Ну как там журавли, не долетели"?
"Еще не сообшали", отвечаю я злобно. Очень уж задело меня такое неуважение к выраженным в кои то веки сантиментам.
"SMS наверно пришлют", не унимается Саня.
"Нет, телеграмму", рычу я. "Журавли, знаешь ли, птицы старомодные".
И в голове моей созрел план кровавой мести. Не буду описывать цирк, который мне пришлось устроить на почте, но вожделенный документ оказался у меня в руках.
На очередное "еще не долетели" сую обидчику под нос почтовый бланк, где написано:
"Долетели нормально. Разместились. Погода хорошая. Журавли".
Саня смотрит на телеграмму не мигая. Выдерживает мхатовскую паузу. После чего с расстановкой произносит: "Ага. Журали. Отметились". Сует мне бумажку обратно и делает самое безразличное из доступных ему выражений лица. Что ж, выдержка - качество достойное. Но мне почему-то кажется, что победа осталась за мной.
Saturday, October 9th, 2004
12:32 am
Путевые заметки. Город контрастов.
Представьте себе журналиста 1970-х. В съехавшей на бок каске, с катушечным магнитофоном через плечо, посреди литейного цеха. И фотографа, карабкающегося по скобам куда-то в небо, чтобы "композицию вытянуть". Это мы с напарником в командировке. Помимо заводов, газет, пароходов, нелегкая заносит нас на фабрики и мануфактуры, в библиотеки и университеты, музеи, парки, торговые центры, театры и даже цирки. Но больше всего, сказать по правде, нас интересуют люди. И не без взаимности.
Странное дело. отъездиа по стране уже немало, я только теперь начинаю ощущать, что книга - это не полоса в еженедельной газете и даже не серия очерков, растянутая на год. Это чужие люди, чужая жизнь. Но как только ты начинаешь ее описывать, и люди становятся близкими, и жизнь, по сути, твоей.
Город Мелекесс. Побывав за кулисами драмтеатра, отсмотрев бодро работающие столетней давности прядильные цеха и едва не утонув на пивоваренном заводе, оказываюсь лицом к лицу с властью. Меня приглашают выступить на планерке у Мэра и поделиться впечатлениями о городе. Фотограф моментально самоустраняется: "Не-е, ты у нас писатель, ты и рассказывай. А мне еще людей "подснять" надо".
Следующим утром понуро бреду к бывшему зданию горкома. Обязательный Ленин показывает дорогу, проявляя завидную для 7-45 бодрость. Зал на удивление современный. Вместо красного плюша серый евроремонт. Собирается местная элита. В 8-15 меня представляют сообществу и выдвигают на трибуну.
Что же я... Осматриваю аудиторию в поисках "участливых глаз", набираю побольше воздуха и провозглашаю: "Мелекесс - город контрастов"! Дальше сплошная цитата из бессмертного фильма, и про "облико морале", и про "цветы - мороженое". Чиновники сдержанно хихикают, спрашивают о книге. А мне явственно представляется, как ответственная за мою "прекрасную" лекцию, весьма симпатичная и энергичная дама, надрывно оправдывается у Мэра в кабинете: "Не виноватая я, он сам пришел".
Wednesday, August 25th, 2004
8:08 pm
И все-таки она вертится!
Thursday, August 5th, 2004
1:08 pm
И еще раз о...
Пытаясь поддерживать дружбу с одним весьма молодым человеком, (ремарка "пытаясь" связана не с моим снобизмом, а с обстоятельствами географии), так вот. Усердно пестуя мною же инициированную дружбу, откровенно тону во всепоглащающим эгоизме этого уже не ребенка, но еще и не "взрослой сформировавшейся личности". Его эгоизм не обижает в лучших чувствах друга, не задевает за живое, а притягивает, подкупает даже какой-то своей чистотой и невинностью. Точно знаю, что еще лет пять, семь, десять назад близкие вменяли мне в вину тоже самое. Что и мое любое предложение начиналось с "Я". Что каждое событие примерялось к собственной персоне, а уж потом разбиралась судьба остальных. Что мерой всего и вся было драгоценное эго, а окружающие составляли своего рода живые картинки, дополняющие мои интересы, мои эмоции, мою реальность. И теперь, в попытках достучаться до этого браво гарцующего по жизни героя, мне вдруг открылась удивительная вещь. Можно сколько угодно сутулиться на зло маме, шататься по городу, с независимым видом засунув в карманы руки, играть карбонария, разгильдяйничать и игнорировать пыхтящий в затылок четвертый десяток. Но "взросление" о котором столько сказано, написано, пропето и пролито слез, взросление приходит помимо твоей воли. И ты, к своему изумлению, оказываешься в кругу людей, которые научились друг друга слушать. И ты тоже начинаешь их слышать.
Wednesday, August 4th, 2004
11:35 pm
*** обретенный.
"С того места, где я стоял, дом был не виден за зеленым бугром, но я и без того знал, где и как он расположен..."
Tuesday, July 27th, 2004
5:59 pm
Putevie zmetki.
Balkanskoe poberej'e nichem ne otlichaetsia ot lubogo drygogo. Primitivnoe golyboe nebo. Brytal'nie domiki s cherepichnimi krishami jmytsia dryg k drygy. Mal'chishki na pirse demonstriryut chydesa akrobatiki, i po hody dela vilavlivaut pojitki nezadachlivih kypal'schikov. Pod vecher na delo otpravliautsia ribaki. Raskochegarivaut nedovol'no yrchaschie lodki i lenivo otpolzaut ot berega, zavolakivaia fioletovim chadom podobie porta. Ne proidet i chasa, kak oni vistroiatsia v sherengy vdol' gorizonta i bydyt iarostno peremigivat'sia fonariami. Gorojane zasiadyt v kabake y pliaja, potom razoidytsia po domam. A chasam k chetirem zagolosiat chaiki. Kyrsiryia nad gorodom, vossedaia na pechnih trybah, drasnia koshek, vivodia nechto srednee mejdy portygal'skim fado i kyrinim kydahtan'em. Potom vsoidet solnce. I snova primitivnoe golyboe nebo. Brytal'nie domiki jmytsia dryg k drygy. Gde-to v promejytkah brenchat molotkami jestianschiki, zvoniat kolokola, krichit raznoschik kykyryzi. I vsio eto slivaetsia s pirsom, morem, poberej'em. I geografia yje ne igraet roli.
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com